Рейнгольд Гейденштейн, Записки о Московской войне:

Антоний Поссевин говорил, что, хотя царь находится в сильном беспокойствии и в особенности вследствие неудачных военных действий желает мира, однако твердо решился не принимать его ни на каких иных условиях, как только на тех, которые предлагал уже королю раньше в Полоцке чрез своих послов. Так как уже наступала зима, обыкновенно приносящая очень жестокие морозы в тех местностях, то царь был уверен, что войско короля не выдержит и первых ее тягостей, что солдаты будут размещены по зимним квартирам, а король по обыкновению своему возвратится в королевство, чтобы присутствовать на сейме; в это же время город освободится от осады, а он от страха, и найдет легко какой либо другой способ, чтобы задержать военные действия и нападения короля. Когда король стал возражать Поссевину, что он не уведет войско от города, пока не овладеет им, или пока Московский царь не уступит всей Ливонии, Поссевин тем не менее уговаривал его не уничтожать по крайней мере всякой надежды на мир и позволить назначить место для съезда, чтобы туда собрались с обеих сторон послы и вели бы переговоры на счет мира. После того как король согласился на это, Поссевин послал через гонца письмо к Московскому царю, в котором говорил, что король вообще решился не уходить и не прекращать военных действий, пока Московский царь не выйдет из всей Ливонии. Поэтому пусть он не расчитывает на то, что войско, принужденное жестокостью морозов, наконец уйдет; он видит, что все укрепились мужеством, чтобы переносить эти холода и быть в состоянии продолжать осаду; царь должен во всяком случае тронуться бедствиями и иметь жалость к стольким своим невинным подданным, которые не отказываются переносить всяческие страдания и опасности ради его безопасности; он подлежал бы обвинению в величайшей несправедливости, если бы он не считал их жизнь дороже своих выгод и упрямства. Ведь они не могут скрываться в лесах из-за сильных морозов; при том и морозы не могут дольше защищать их от нападений, потому что, когда от сильных холодов замерзнут болота, то они в скором времени станут проходимы для наших солдат; я сам видел, писал Поссевин, в тот самый день, когда пришел в лагерь, что большое число их частью было перебито, частью взято в плен. Именно около времени прибытия Антония, как было выше рассказано, захвачены были те подкрепления, которые пришли с Мясоедовым. Поэтому пусть царь сам решает, как ему угодно; что же касается до него, то он советует сериозно взвесить в уме мысль о мире, и по этому поводу он уже говорил с королем, чтобы тот все-таки не уничтожал возможности мирных переговоров и испросил у него позволение придти его послам в известное место, какое угодно будет назначить Московскому царю, и вести речь с послами короля о мире. Получив это письмо, Московский царь немедленно отпустил гонца вместе со своим курьером и письмом к Поссевину. Местом совещаний он выбрал Запольское село в 90 милях от Пскова, тоже служившее для выдачи подорожных, и требовал для своих послов охранной грамоты. Грамота была послана и место принято.