Послание из Москвы к Архиепископу Коринфскому Франциску Мартелли:

Узнав о смерти Феодора, София, сестра его, женщина деятельная, не медля возмущает своих сродников, обвиняя Артемона Сергеевича в том; что своими происками и хитростию (так как и прежде, еще при жизни Алексия Михайловича, это было за ним замечено) он предоставил Петру венец Царский, обошед cтаршего брата, Иoaннa: она заклинала их всеми Святыми сжалиться над ее кровными, возводя на Артемона, что будто бы он отравил отца их, Алексия, а по выходе из ссылки убил своим злодейством и Феодора, еще дотоле жившего; что Петра, как своего родственника, возвел на престол, вовлек в заговор Бояр, всю Царскую Думу и, конечно де, этот человек пронырливый и злобный хочет совершенно властвовать нами, как это испытали мы при Алексеевиче. Не только простой народ, но и Бояре почитали его тогда более, чем самого Государя. — Она уверяла даже, что он подкупил врачей и влил яду в заздравную чашу.

Возмутив этими жалобами всех родственников своей фамилии, она из окна призывает Стрельцов — подать помощь; а Стрельцы, готовые на что угодно, начали вопить, требуя смерти Артемона, Долгорукого, Laricuium Cancellarium (Думного Дьяка Лapиoнa Иванова ?) Нарышкина. Это возмущениe, вспыхнувшее во всей Москве, взволновало всех: народ и бунтующие Стрельцы в беспорядке бегут в Кремль, ругаются над Боярами, совершенно не зная, в чем состоит дело, и хотят видеть Государем — одни Петра, другие Иoaннa. Когда, между тем, Петр, хотя и юнейший, но по правой руке сидя выше всех, смотрел на возмутившихся из окна, тогда все Бояре заперлись в одну комнату, в которой начальники Стрельцов и другие должностные бунтующие люди выбили окна, крича без умолку: покажите нам Государя! Видя, что трудно утишить бунт, Бояре немедленно присягают Иоанну. Также и сестры, прибежав к Иoaннy, заставляют его немедленно показаться Стрельцам, чтоб они видели Государя, постановленного Боярами, и способного к правлению Государством, как это прилично мужу лет и ума зрелых. Те же тетки назначают ему супругу, предрекают ему будущее потомство, имеющее поддержать его Дом и фамилию. Иоанн объявлен Государем и бунт воинов и народа несколько утихает. Между тем Нарышкин, младший брат матери Петра, взял Царский венец и всходя на престол, сказал с шуткою: “признайте пока меня Государем, ибо я сумею править благоразумно: только дайте мне присягу, как законному Наместнику Петра”. Иоанн отвечает ему на это: “черепахе не летать с орлами”. Одоевский, именитейший муж из всей знати, тут же закричал Нарышкину: “ что ты брешешь, собака” и тотчас дал ему пощечину: все собрание Бояр и знати ужаснулось. Закипел бунт; — “бей” кричат по всему дворцу, неизвестно кого; бежать некуда; Стрельцы врываются туда с яростию. Требуют смерти Артемона; окна выбиты; Нарышкин выброшен в окно, Артемона волокут за шею; Ларионову отрезывают язык; убивают сына Долгорукого и многих других; беспрестанно раздается: “бей врагов Государя!”. Ни силой, ни увещаниями не могут остановить этого мятежа: каждый простолюдин прячется в свой дом. Стрельцы не перестают бунтовать, требуют врача (потому что он ввел некоторые перемены), угрожая перебить всех, сколько есть в городе, Немцев, если его не выдадут: наконец, нашедши его, допрашивают, приготовлял ли он яд для отравления их Государей. Он со страху не мог вымолвить ни одного слова; его сбили с ног, вытянули язык, распороли живот, перерезали жилы под коленами; потом убили двух малолетних сыновей его и прибили жену. Старика Долгорукого, ненавистнейшего для Поляков, человека делового, убили и расхитили все его имущество. Этот бунт продолжался целую неделю. Bсе Бояре удаляются бегством из столицы за 30 или более миль: имущества и сокровища их перешли в руки бунтовщиков. Они злоумышляли и на должностных людей, Казначеев и Экономов, кои также не остались в покое. Бунтовщики, отыскав их, ругались над ними, мучили их, будто бы за то, что они имеют много денег, а их не кормят. Все думали, что настал Страшный Суд и преставление света.