Письмо в лагерь М. В. Скопина-Шуйского из осажденного Смоленска:

От Марьи Григорьевны детем моим, Михаилу Романовичу да Павлу Стефановичю, от меня вам поклон. Как вас бог милует? Я ж здесе за свой грех адва жива, а сидим в асаде. Король пришол под Смоленск, бьет по городу и по хоромом день и нощь. И мы себе не чаем живота, и будем и мы помром, и вас бог простит. А дамашнем житьи не ведаем, а Третьякова жена и с детми со мною. И мы в осаде сели да Покрова за две недели.

Государю моему Михайлу Романовичю семьишка твоя Крутка с детми много челом бью. Буди, государь, здрав на многая лета, и мне бы, твоего государева здравия слышав, радоватися и очи твои в радости видети, И пожалуешь, государь, про нас похошь ведати, и мы, за грех своей, адва живы седим в осаде, а дамашнем житьи не ведаю. А сели, государь, в асад душею да телом. А крестьян я не ведаю, нивесть живы, не ведаю, а живота собою не ввезла ничего. Ярья, государь, никоторая не жата. Да пиши, государь Михаиле Романович, матушки, чтобы меня не покинула. Аз тебе, своему государю, мало пишу, много челом бью, а ржи с собою не везла. На обороте надпись: “Отдати грамотка в полки Михаилу Дивову или Павлу Самарину, смольяном”.