История в лицах

Павел Пущин, из дневника:
Павел Пущин, из дневника:
25 мая. Воскресенье. С некоторого времени стали говорить о прекращении военных действий; сегодня этот слух подтвердился, несмотря на то, что в приказе ничего не было сказано.
Письмо короля Владислава к архиепископу Гнезненскому из лагеря под Шевлевым, от 25 мая 1634 года:
Письмо короля Владислава к архиепископу Гнезненскому из лагеря под Шевлевым, от 25 мая 1634 года:
Достопочтеннейший и проч. С приближением нашим к месту переговоров, Бог ниспослал свое благословение. Так как мы желаем иметь прочный мир с тем неприятелем и так как по нашей любви к любезным нашим подданным мы отказались от нашего права на Московское царство, то вчера заключен вечный мир.
Адмирал Е.В.Путятин:
Адмирал Е.В.Путятин:
Благоразумно исследовать восточную нашу границу с Китаем… Доселе мы знаем только то, что на всем протяжении восточного берега нет ни одного благонадёжного порта. Залив между материком и Сахалином нам вовсе не известен.
Московский летописец:
7156-го (1648 г.) июня в 2 день праздновали Стретению чюдотворныя иконы Владимирский, потому что было майя 21 число царя Константина и матери его Елены в самый праздник в Троицын день. А государь царь и великий князь Алексей Михайлович Всеа Русии был втепоры у праздника у живоначальные Троицы в Сергееве монастыре и с царицею, а без себя государь праздновати Владимирской иконы не велел, а от Троицы государь пришел июня в 1 день.
«Санктпетербургскія Вѣдомости»:
Торжественное освящение собора состоялось в 1858 году, 30 мая, в день памяти преподобного Исаакия Далматского, в присутствии императора Александра II и иных членов императорской семьи. Были выстроены войска, которых император приветствовал перед началом чина освящения; на Петровской и Исаакиевской площадях были устроены трибуны для народа
Из дневника польского дипломата:
Пред воротами замка стояли в готовности королевские сани: Король намеревался выехать навстречу Русскому Царю. Но около 9-ти часов утра, Царь, в сопровождении г. Фитстона, прибыл в Биржи так нечаянно, что Король едва успел встретить его на последних ступенях крыльца.
Записка вице-канцлера барона Остермана, о Персидских и Турецких делах:
Содержание пришедших реляций из Царяграда состоит в следующих пунктах: 1) Порта, опасаясь соединения Российского с Цесарем Римским, склоннее поступать стала, и к содержанию заключенного от Персии трактата себя готову объявляет.
Послание из Москвы к Архиепископу Коринфскому Франциску Мартелли:
Узнав о смерти Феодора, София, сестра его, женщина деятельная, не медля возмущает своих сродников, обвиняя Артемона Сергеевича в том; что своими происками и хитростию (так как и прежде, еще при жизни Алексия Михайловича, это было за ним замечено) он предоставил Петру венец Царский
А.И. Остерман, письмо к Петру I:
А.И. Остерман, письмо к Петру I:
Король шведский - человек, по-видимому, в несовершенном разуме; ему - лишь бы с кем-нибудь драться. Швеция вся разорена, и народ хочет мира. Королю придется с войском куда-нибудь выступить, чтоб за чужой счет его кормить; он собирается в Норвегию.
Метрическая книга церкви Богоявления в Елохове:
Мая 27. Во дворе колежского регистратора Ивана Васильева Скварцова у жильца его Моёра Сергия Львовича Пушкина родился сын Александр. Крещен июня 8 дня.
Надпись на монументе:
Императору Александру III – державному основателю Великого Сибирского путиЛюбящий сын – возлюбленному отцу
Екатерина II – вице-адмиралу А.И. Крузу:
Екатерина II – вице-адмиралу А.И. Крузу:
Господин Вице-Адмирал Круз. Ваше пополнительное донесение от 25-го мая Мы получили, с особливым удовольствием видели, что вы не токмо неприятеля не выпускаете из вида, но и всякий раз ищете наступать на него.
Аксель фон Мардефельд, из «Записки о важнейших персонах при дворе русском»:
«Императрица есть средоточие совершенств телесных и умственных, она проницательна, весела, любима народом, манеры имеет любезные и привлекательные и действует во всем с приятностью, восхищения достойной Набожна до суеверности
Польский историк Станислав Кобержицкий:
Победы в Московии, взятие Смоленска и плен Василия Шуйского такую произвели радость в Польше, что, казалось, помутили мысли и помешали рассудок короля и вельмож: они твердо были уверены, что побежденная Московия скоро будет под польский скипетром
Галицко-Волынская летопись:
Пришло неслыханное войско, безбожные моавитяне, называемые татарами; пришли они на землю Половецкую. Половцы пытались сопротивляться, но даже самый сильный из них Юрий Кончакович не мог им противостоять и бежал, и многие были перебиты - до реки Днепра.