История в лицах

Крикнул орел белой славной, Воюет Царь православной, Царь Алексей Михайлович, Восточнаго царствия дедич. Идет Литвы воевати, Свою землю очищати; Боярина шлет думного, Польской мовы разумного <...>

Лета 7021 прииде весть к великому князю, что король приводил на великого князя украину крымских царевичев. И князь велики послал к нему за то с розметными грамо¬тами, а сам поиде к Смоленску ратью декабря и, много зла учинив, возвратися.

Генерал-майор князь Меньшиков находился в Тавризе, а оттуда были последние его депеши, в коих уведомлял, что по приглашению шаха отправляется он в Султанию, что Аббас-Мирзою был принят благосклонно.

В лЂто 6812 [1304]. Преставися великыи князь АндрЂи Александрович, внукъ великого Ярослава, мЂсяца июля 27, на память святого ПантелЂимока, постригъся въ скиму, и положенъ бысть на Городци; а бояре его Ђхаша во ТфЂрь.

По преставлении великого воина и воеводы князя Михаила Васильевича Шуйского-Скопина пошел с Московского государьства боярин и воевода князь Дмитрей Иванович Шуйской с руским войском. Да с ним же пошли и немецкие воеводы, Яков Пунтусов с товарищи, с немецким воинством в Можаеск против полских и литовъских людей, гетмана Желтовского с товарищы.

13 (25) июля 1826 года, близ крепостного вала, против небольшой и ветхой церкви Св. Троицы, на берегу Невы, начали с двух часов утра устраивать виселицу, таких размеров, чтобы на ней можно было повесить пятерых.

И яко услыша шпътъ зълъ окрьстъ шатьра и трьпьтьнъ бывъ и начатъ сльзы испущати отъ очию своею и глаголааше: «Слава ти, Господи, о вьсемь, яко съподобилъ мя еси зависти ради прияти сию горькую съмьрть и все престрадати любъве ради словесе твоего.

Снаружи оный представляет здание величественного вида. Над главным входом стоит изображение сидящей Минервы из каррарского мрамора, с ее символами, и на щите: „Vigilando quiesco“ (покоясь продолжаю бдение)».

На другой день мы достигли узкого Перекопского перешейка, отделяющего Черное море от Азовского. Он перерезан от одного моря к другому стеною и рвом. Здесь видно каменное и четырехугольное укрепление и поселение, состоящее из нескольких домишек. Перекоп есть ключ и ворота ко входу в Крымский полуостров, которому новая владычица его возвратила старинное название Тавриды...

Были мы, холопи твои, Митька Трубецкой и Митька Пожарский, на твоей государевой службе под Москвою, голод и нужду великую терпели, и в приходы гетманские в крепких осадах сидели, с разорителями веры христианской бились, не щадя голов своих <...>

Оставил-де я патриаршество собою, а ни от чьево и ни от какого гонения, государева-де гнева на меня никакого не бывало; а о том-де я и преж сего великому государю бил челом и извещал, что мне болши трех мне на патриаршестве не быть.

В лѣто 6778 убьенъ бысть князь Романъ Олговичь Рязанский оть поганыхъ Татаръ. И бысть сице убьение его: затькоша уста его убрусомъ и начата рѣзати его по съставомъ и метати разно, и яко розоимаша его, остася трупъ единъ <...>

В достопамятный и бурный 1812 год жил я в переулке Тишине близ Драгомиловского моста. 11 июля на ранней заре утренней разбудил меня внезапный приход хозяйки дома. Едва вышел я к ней, она со слезами вскричала: «Мы пропали! Мы пропали!» — и подала мне печатный лист. То было воззвание к первопрестольной столице Москве от 6-го июля из Полоцка. Прочитав воззвание, я сказал: «Благодарите бога, сударыня! Где заранее предвидят опасность, там примут и меры к отвращению ее. Будьте спокойны и молитесь богу!»

Матушка, милосердная государыня! Как мне изъяснить, описать, что случилось: не поверишь верному своему рабу; но как перед Богом скажу истину. Матушка! Готов идти на смерть; но сам не знаю, как эта беда случилась.

4 июля будет памятный в истории нынешней кампании день. Начался тревогою Главной квартиры, начавшейся в Систове и на нашем мосту вследствие опасения турок и распространившихся фальшивых известий, а кончился известием о взятии Никополя с 82 крепостными орудиями <...>