Николай Стремоухов. В Средней Азии. (Из записок русского путешественника):

Я увидел перед собой знакомого ташкентского торговца, Хамут-Ходжу…. Хамут-Ходжа опустился около меня на свои пятки, — обыкновенный способ сидения у туземцев. Вообще туземцы большие охотники поболтать. — Задумался я о том, начал я, что было здесь несколько лет назад, какие битвы происходили и чем все окончилось. — Якши, куп якши! подтвердил Хамут, важно кивнув головой. — Ты думал о Джандарале. Хороший был человек, у! хороший! Если бы все и мусульмане-то были такие, так лучшего и желать нечего. — Как же ты догадался, что я вспоминал о Михаиле Григорьевиче? — Хамут все знает. Не трудно догадаться. Лучше тебе скажу: как только попадешь вот на это самое место, та и вспомнишь о нем. — Почему это? — А вот я тебе скажу.

С этими словами он придвинулся ко мне и начал.

— Как теперь помню: сражение кончилось, город был взят и наши ташкентцы вышли к нему, именно на этом самом месте с покорностью, бледные, дрожат от страха, низко опустили головы… Ты сам знаешь, какие порядки у нас, когда кто-нибудь победит: уж кого там пощадят, особенно вождей… Наши аксакалы думали, что всех накажут за то, что много русских погибло при взятии Ташкента… Другой на месте генерала пожалуй сделал бы им что-нибудь дурное… Вскрикнули „Аман“ и упали наши на землю, закрыли головы руками и ждали своей участи… И что же? Черняев нагнулся, поднял их ласково, как простой человек, принялся объяснять: „что он не думает их казнить, что если они сделали много вреда, за то теперь верностью Ак-Падше могут загладить прежнюю вину и не только не будут считаться врагами, но могут сделаться друзьями русских, что война кончилась и настал мир“… и долго говорил он, и все так ровно, тихо. Нам показалось, что не человек говорит, не привыкли мы к этому. Бывало попадешь в беду и не подумаешь идти к своим кази, аксакалам, курбашам и другим — без подарка к ним и не смей сунуться. А придешь к нему, скажешь всю правду — сейчас выручит и своего не пожалеет… За все это непременно — хоть он и кяфир — будет он награжден небом… ученые люди и те даже это предсказывают… Спроси любого ташкентца, который знавал генерала и всякий тоже скажет…

Вон там не далеко от крепости, между деревьями домишко!.. Низенький, слеплен из глины с земляной крышей, поросла она травой и мохом, с двумя окошечками — это вот и есть его дом. Как заняли Ташкент, тут жил Черняев. Не правда ли? Чужеземец и не поверит, что это было жилище первого нашего губернатора, победителя храброго Алим-Кули. У нас разве только мердекеры так живут… Прежде было просто… Да знаешь. Спроси у любого из наших, чего тебе об генерале не расскажут. И как его наши до сих пор почитают — ой как почитают и помнят!…