Из дневника русского военного корреспондента В.И. Немировича-Данченко:

Третья неудачная попытка взять штурмом Плевну привела русское командование к решению отказаться от штурмов крепости и перейти к правильной осаде. В середине октября Плевна была полностью блокирована, в результате чего в крепости создалась очень трудная обстановка с продовольствием. Гарнизон был переведен на голодный паек. В конце ноября турки вышли из крепости и пытались на одном из участков прорваться через русские линии обороны и пойти на соединение с главными силами своей армии. Но это им не удалось. Быстро подошедшими из других участков резервами русских войск они были остановлены, атакованы и окружены.

По команде быстро раздвинулись войска, и только что турки бросились в открытое им пространство, сорок восемь медных зевов бросили огонь и смерть в их сплошные и скученные ряды... Картечь со злобным свистом врывалась в эту живую массу, оставляя по пути другую массу, но уже или недвижимую, бездыханную, или корчившуюся в страшных муках... Гранаты падали и рвались - и некуда было уйти от них. Как только гренадеры заметили, что огонь на турок произвел надлежащее действие... беглым шагом бросились на «ура». Еще раз скрестились штыки, еще раз заревели медные зевы орудий, и скоро бесчисленное скопище неприятеля опрокинулось в беспорядочное бегство... Атака шла блистательно. Отступающие почти не отстреливались. Редиф и низам, баши-бузуки и кавалеристы с черкесами - все это перемешалось в одно море коней и лав, неудержимо рвавшихся назад...

...Во главе лучших своих таборов, сам впереди, Осман-паша бросился - чтобы последний раз попытаться прорвать наши линии. Каждый солдат, следовавший за ним, дрался за троих... Но всюду... перед ним вырастала стена грозных штыков, и прямо в лицо паши гремело неудержимое «ура!». Все было потеряно. Поединок оканчивался... Армия должна сложить оружие, пятьдесят тысяч лучшего боевого войска будут вычеркнуты из значительно поредевших уже ресурсов Турции...

В тот момент, когда таяли последние надежды Османа, полковник Мельницкий и флигель-адъютант Милорадовича въезжали в город, русские солдаты братались на его улицах с болгарами...