Граф А.Ф. Ланжерон, записки:

Князь Багратион, георгиевский кавалер, происходил из старинной фамилии беев или князей-владетелей одной провинции на Кавказе, разделенной раньше на несколько маленьких княжеств. В 1809 году, князь Багратион имел 45 лет. Природа многое сделала для него, но искусство не прибавило ничего. Рожденный с превосходным военным взглядом, он обладал удивительной деятельностью и инстинктом военного дела. Храбрый, предприимчивый, отважный в бою, он приобрел привычку к войне, которую вел всю свою жизнь против персов, турок, Италии, Германии, Пруссии и Швеции. Немногие генералы могут соперничать с ним по количеству сражений, в которых он участвовал, и по тем интересным командованиям, которые ему поручались. В 1799 г., в Италии, он командовал авангардом Суворова, в Германии, в Пруссии, в 1805 и 1807 гг. он командовал авангардом Кутузова и Беннигсена и в 1808 г. корпусами в Швеции. Везде и всегда он отличался, и все полученные им ордена и чины были заслуженной наградой полезных и блестящих его действий, а не постыдным результатом личного расположения. Россия не имела лучшего начальника авангардов, лучшего начальника главных сил, но безусловный недостаток подготовительного образования заставлял опасаться, что он не будет также хорош во главе армии и, кажется, про него можно было сказать: “что блещет во втором ряду, помрачается в первом”.

Багратион, не знавший никакого другого языка, кроме русского и на этом языке не мог написать ни реляции, ни записки, ни письма без ошибки, никогда не читал книг; он имел талант справляться с людьми, и его ум, прямой и ясный, всегда избирал себе хороших людей среди тех, которых ему советовали принять к себе. Он имел еще другой, очень драгоценный талант, он был обожаем всеми, кто служил под его начальством. Его храбрость —блестящая и в то же время хладнокровная, его манеры, солдатская речь, фамильярность с солдатами, прямое и открытое веселье возбуждало всеобщую любовь, и никто из начальников нашей армии не были так любимы, как он, и даже генералы, которых он опередил (их было много и я в числе их) служили всей душой и с удовольствием под его начальством, исключая Милорадовича, который никого не любил и не уважал кроме себя; в этом случае, он один придерживался этого мнения. Багратион, за сражение под Аустерлицем, был произведен не в очередь в генерал-лейтенанты и, конечно, повышение это вполне заслуженно. За шведскую войну он вместе с Барклаем-де-Толли, был произведен в генерал-от-инфантерии, и им обоим вполне извинительно это производство не в очередь, никто бы ничего не сказал, если бы речь шла только об этих двух генералах, но выдвигали и других, не обладавших качествами достойными на такое повышение, которое скорее роняло, чем возвышало их.