В 1905 году в немецком журнале «Анналы физики» вышли три статьи Альберта Эйнштейна -«К электродинамике движущихся тел»,«Об одной эвристической точке зрения, касающейся возникновения и превращения света» и «О движении взвешенных в покоящейся жидкости части

В 1905 году в немецком журнале «Анналы физики» вышли три статьи Альберта Эйнштейна - «К электродинамике движущихся тел», «Об одной эвристической точке зрения, касающейся возникновения и превращения света» и «О движении взвешенных в покоящейся жидкости частиц, требуемом молекулярно-кинетической теорией теплоты». Эти работы стали началом переворота, который Эйнштейн совершил в науке.

В 1905 году в немецком журнале «Анналы физики» вышли три статьи Альберта Эйнштейна - «К электродинамике движущихся тел», «Об одной эвристической точке зрения, касающейся возникновения и превращения света» и «О движении взвешенных в покоящейся жидкости частиц, требуемом молекулярно-кинетической теорией теплоты». Эти работы стали началом переворота, который Эйнштейн совершил в науке.

«Для всех работ Эйнштейна 1905 года особо характерны легкость и непосредственность, с которыми он вводит новые идеи. Если свободное излучение состоит из световых квантов, то излучение и поглощение света также должны протекать в виде дискретных актов; если законы Вант-Гоффа годятся для растворов, то они должны быть справедливы и для взвесей; если скорость света, похоже, не зависит от скорости источника, то почему бы не объявить это постулатом. Такого рода выводы доставались ценой мучительных размышлений, но конечный результат при всем его величии кажется почти очевидным, полученным без труда».


«Говоря о тяготении, Эйнштейн имеет в виду общую теорию относительности, плод десяти лет вдохновенного труда - с 1905 по 1915. Все началось с чувства эстетической неудовлетворенности. Согласно специальной теории относительности 1905 года, равномерное движение относительно. Эйнштейна коробило то "безобразное" обстоятельство, что лишь один частный случай движения является относительным. Если равномерное движение относительно, значит, все виды движения должны быть относительны. Но повседневный опыт показывал, что неравномерное движение абсолютно. Перед лицом таких очевидных фактов человек меньшего калибра пожал бы плечами и решил, что остается лишь терпеть эстетический дискомфорт.

Не таков был Эйнштейн. Движимый неотступными эстетическими побуждениями, он по-новому взглянул на повседневный опыт и убедился, к своему удивлению и радости: его можно истолковать так, что все виды движения будут относительны. Здесь не место рассказывать, как это прозрение привело его к уравнениям тяготения дивной красоты. Но это помогает понять, что имел в виду Эйнштейн в письме Ланцошу, когда сообщил о своем обращении в верующего рационалиста, искателя математической простоты, которая была для него равнозначна красоте.

Слово "обращен" не должно сбивать нас с толку. Эйнштейн искал красоту во Вселенной задолго до создания общей теории относительности: это ясно уже из того, что сама теория возникла из чувства эстетической неудовлетворенности. Его благоговейная вера в простоту, красоту и величие Вселенной была источником вдохновения в его научных усилиях. Он оценивал научные теории, задавая себе вопрос: если бы я был Богом, создал бы я Вселенную, устроенную таким вот образом?»