В 1878 году американский изобретатель Томас Алва Эдисон получает патент №200501 на фонограф – первый прибор для записи звука.

В 1878 году американский изобретатель Томас Алва Эдисон получает патент №200501 на фонограф – первый прибор для записи звука.

«В чем сущность фонографа? Идея его очень проста.

Звуковые колебания передаются очень тонкой стеклянной или слюдяной пластинке и при помощи прикрепленного к ней острого штифта переносятся на поверхность вращающегося цилиндра.

Родоначальником фонографа можно считать фонаутограф (прибор для изучения звуковых колебаний графическим способом) Скотта. Однако следы, оставляемые на цилиндре фонографа, глубже, рельефнее и прочнее, чем в приборе Скотта. В приборе Эдисона первоначального устройства цилиндр покрывался оловянной фольгой, на которой острие штифта при своем колебании оставляло соответствующие углубления. Прибор обладает свойством обратимости. Фонограф, служивший приемником звука, тут же может стать его передатчиком и повторить, хотя менее громко, все, что было раньше перед ним сказано, пропето или сыграно. Если по прекращении действия источника звука заставить цилиндр снова вращаться надлежащим образом, то острие, перемещающееся по колее им же сделанных ранее впадин и выступов, а следовательно, и пластинка, и прилегающий к ней слой воздуха придут в такое же колебательное состояние и вызовут такую же последовательность звуков, какая первоначально была воспроизведена перед аппаратом. В позднейших, после 1888 года, усовершенствованных фонографах вместо оловянных листов применялись восковые (с некоторыми примесями) оболочки цилиндров. При вращении оси прибора (с помощью электрического двигателя или часового механизма) не цилиндр перемещался вдоль своей оси, а передвигалась оправа, поддерживающая упругую пластинку.

В приборе имеются три пластинки. Одна из них стеклянная, очень тонкая, снабжена острым штифтом, предназначенным для записывания на восковом цилиндре звуковых колебаний. На другой такой же пластинке имеется более тупой штифт, служащий для воспроизведения колебаний, записанных на цилиндре. На третьей же, более толстой пластинке укреплен штифт, с помощью которого можно снять написанное на цилиндре и, таким образом, подготовить его для записи новых звуковых колебаний. С коробкою, заключающей вибрирующую пластинку, сообщаются концы резиновых трубок. Другие концы этих трубок вставляются в уши слушателей. Можно также слушать передаваемые фонографом звуки, надевая на коробку большой раструб. Эдисон бесконечное число раз испытывал материалы, пока не нашел такой воск для цилиндра, на котором ясно и отчетливо записывается человеческий голос. Затем он послал аппарат в Лондон. Оттуда быстро распространилась по всему миру слава о новом изобретении.

Профессор Джейкин демонстрировал изобретение Эдисона в Королевском обществе в Эдинбурге (Великобритания) и успешно применял его для научно исследовательских целей.

Загадочная говорящая машина вызвала крайнее удивление. Ни одно изобретение Эдисона не произвело такого потрясающего впечатления в Европе и в Америке.

Когда 11 марта 1878 года известный физик де Монсель демонстрировал на заседании Французской Академии наук фонограф Эдисона, неожиданно вскочил присутствовавший академик Буйо и, возмущенный дерзостью новатора, стал кричать: «Негодяй! Плут! Вы думаете, что мы позволим чревовещателю надувать нас!» Когда 30 сентября того же года вопрос о фонографе снова обсуждался, Буйо так и не поверил заключению экспертов, испытывавших аппарат, и заявил, что в данном случае слушатели имеют дело с ловким чревовещателем. «Разве возможно допустить, что презренный металл в состоянии воспроизвести благородный голос человека!»

Когда впервые фонограф демонстрировался публично в России, хозяин этой «говорящей механической бестии» был привлечен к суду и присужден к трем месяцам тюремного заключения и большому денежному штрафу (…)

Первые работы Эдисона в Вест Орандже были направлены на усовершенствование фонографа, который был им оставлен из за очередных его работ по электрической лампочке, системе освещения и центральной электрической станции. В 1887 году Эдисон снова возвращается к фонографу, который остается любимым детищем изобретателя на всю его жизнь. В результате новых работ, в период 1887—1889 годов, в фонографах вместо оловянных листов, на которых записывался звук, начинают применяться восковые цилиндры.

Фонограф сохраняет на долгие годы то, что слышит человеческое ухо»