1770 год. 5 июля (24 июня ст.ст.) началось морское сражение в Хиосском проливе между русским и турецким флотами, которое продолжилось 6 и 7 июля в Чесменской бухте и завершилось полной победой России.

Турецкое командование предполагало выйти в тыл армии Кутузова, отрезать ее от Рущукского гарнизона, прижать к Дунаю и уничтожить. Разгадав намерения противника, Кутузов смог сосредоточить войска на угрожаемых направлениях, и результате чего русская армия отразила все атаки турок и нанесла им поражение.

«На рассвете 24 июня 1770 г. при тихом попутном ветре русская эскадра двинулась в Хиосский пролив. Корабли шли под всеми парусами, на ходу занимая места в боевой линии. Головным встал линейный корабль «Европа» под командованием капитана 1-го ранга Ф. А. Клокачева, за ним — флагманский корабль Спиридова «Евстафий», далее шел корабль «Три святителя» под командованием капитана 1-го ранга С. П. Хметевского. Вслед за авангардом следовали корабли «Иануарий», «Три иерарха», «Ростислав»; замыкали боевую линию арьергардные корабли «Не тронь меня», «Святослав», «Саратов».

Когда до неприятеля оставалось примерно три кабельтова, раздался грохот артиллерийской канонады: это турецкие суда открыли огонь по приближающейся русской эскадре. Под обстрелом сотен вражеских орудий русские корабли продолжали сближение с противником, не отвечая на его огонь, Около полудня передовой корабль «Европа» приблизился к боевой линии неприятельского флота на 50 м и первым открыл ответный огонь. Капитан 1-го ранга Клокачев стремился еще ближе подвести свой корабль, однако близость подводных камней заставила его повернуть и на время выйти из линии.

Головным кораблем авангарда стал «Евстафий» под флагом адмирала Спиридова. На него обрушился сосредоточенный огонь сразу нескольких турецких судов. Но флагман уверенно шел вперед, подавая пример всей эскадре. Воодушевляя моряков на бой с врагом, на верхней палубе с обнаженной шпагой стоял адмирал Спиридов. На кораблях гремели боевые марши. Музыкантам был отдан приказ: «Играть до последнего!..»

Приблизившись к боевой линии противника на дистанцию «пистолетного выстрела», «Евстафий» повернулся бортом и открыл по противнику сокрушительный огонь, Основной удар русские артиллеристы сосредоточили по турецкому адмиральскому кораблю «Реал-Мустафа».

Вслед за флагманом в бой вступали остальные корабли русской эскадры. К исходу первого часа дня сражение стало общим.

Корабль «Три святителя», следовавший за «Евстафнем», начал исключительно меткий огонь по турецким кораблям, нанося им серьезные повреждения. Но обстрел врага не ослабевал. Во время маневрирования в русский корабль попило несколько снарядов, которыми были перебиты брасы; корабль стило относить прямо в середину вражеского флота, между двумя его боевыми линиями. Положение стало очень опасным, так как корабль оказался среди многих турецких судов, которые со всех сторон обстреливали его, При малейшей ошибке и неточности в маневрировании он мог столкнуться с вражескими кораблями или сесть на мель, Однако капитан 1-го ранга Хметевскнй умело руководил маневрами корабля. Несмотря на то что в разгаре боя он был ранен в голову осколком ядра, он не покинул своего боевого поста и продолжал управлять огнем по врагу.

От неприятельского обстрела на корабле «Три святителя» появились подводные пробоины, были повреждены мачты. Но русские моряки продолжали вести бой на самой близкой дистанции, Находясь между двумя линиями турецких кораблей, они обстреливали их сразу с обоих бортов. Около 700 снарядов обрушили артиллеристы «Трех святителей» на турецкие суда. «В расстоянии не более десяти сажень,— отмечал капитан 1-го ранга Хметевский в своем дневнике,— заставили неприятеля молчать, так что многие турки побросались в воду».

Корабль «Инуарий» под командованием капитана 1-го ранга Н. А. Борисова, проходя вдоль неприятельской боевой линии, посылал снаряды поочередно по нескольким вражеским кораблям. Сделав поворот, он вновь прошел к противнику, занял позицию против одного из кораблей и сосредоточил по нему огонь. В кильватер «Иануарию» следовал корабль «Три иерарха» под командованием бригадира С. К. Грейга. Он подошел к другому турецкому кораблю, стал на якорь и также начал ожесточенную канонаду, На близком расстоянии русские моряки поражали врага не только орудийным, но и ружейным огнем. Турецкий корабль не выдержал обстрела и стал сниматься с якоря, чтобы спасаться бегством, Но во время этого маневра он развернулся кормой к кораблю «Три иерарха». Такое положение делало турецкий корабль наиболее уязвимым, так как на корме находилось лишь несколько ретирадных пушек. Пока турецкому кораблю удалось отойти, он был «разбит до крайности», Столь же большие повреждения получили другие турецкие корабли, сражавшиеся с «Ростиславом» под командованием капитана 1-го ранга В. Ф. Лупандина и «Европой» под командованием Ф. А, Клокачева.

В центре сражения по-прежнему находился корабль Спиридова «Евстафий», продолжавший ожесточенную артиллерийскую дуэль с турецким адмиральским кораблем. Флагманский корабль русской эскадры вел огонь с такой короткой дистанции, что его ядра пронизывали оба борта турецкого корабля. Но от вражеского обстрела мачты, реи, паруса «Евстафия» были также сильно повреждены; течением его стало сносить в сторону турецких судов.

Когда «Евстафий» вплотную сблизился с «Реал-Мустафой», между кораблями началась перестрелка из ружей и пистолетов. Еще мгновение, и на палубу турецкого флагмана бросились на абордаж русские матросы. «Все корабли, — писал впоследствии Орлов, — с великой храбростью атаковали неприятеля, все с великим тщанием исполнили свою должность, но корабль адмиральский «Евстафий» превзошел все прочие; англичане, французы, венецианцы и мальтийцы — свидетели в сем действии — признавались, что они никогда не представляли себе, чтоб можно было атаковать неприятеля с таким терпением и неустрашимостью». Один из английских очевидцев, говоря о доблести русских моряков в единоборстве с турецким адмиральским кораблем, писал: «Во время этой лихой абордажной схватки и команда и офицеры дрались, как львы, и явили бесчисленное количество примеров отменной храбрости и мужества».

Русские шаг за шагом теснили упорно сопротивлявшегося противника. Один из смельчаков бросился к турецкому флагу, но был дважды ранен. Несмотря на тяжелые ранения, он не выпустил флага и доставил его Спиридову. Турецкий адмирал Гассан-бей выбросился за борт и был спасен одной из турецких шлюпок. Вскоре громадный корабль был почти весь взят, неприятель оттеснен к корме и на нижние палубы. Но неожиданно на корме показался огромный столб дыма и пламени.

Находившиеся на палубе «Реал-Мустафы» русские матросы старались погасить распространявшийся на нем пожар. Однако пламя быстро распространялось по кораблю, охватывая мачты и паруса. Пылающая мачта турецкого корабля обрушилась на «Евстафий». Искры рассыпались по кораблю; на палубе появились языки пламени. Огонь проник в крюйт-камеру, где хранились запасы пороха и снарядов. «Евстафий» взорвался. Спустя несколько минут над морем раздался второй взрыв: это взлетел на воздух «Реал-Мустафа».

После взрыва флагманских кораблей в Хиосском проливе наступило минутное затишье. К месту их гибели понеслись шлюпки, чтобы взять на борт плававших среди обломков моряков. Но спасти удалось немногих: командира корабля капитана 1-го ранга Круза, мичманов Пущина и Шубина, штурмана Сергеева, матросов Курнлова, Васильева, Белозерова, Янкина — всего около 70 человек. Вместе с ними русские моряки спасали и турецких матросов с «Реал-Мустафы».

Адмирал Спиридов незадолго до взрыва перенес свой флаг на ближайший фрегат и оттуда продолжал руководить боем. Неприятельские корабли продолжали ожесточенную пальбу, но с каждой минутой их сопротивление ослабевало. Под ураганным огнем русской эскадры турецкие корабли один за другим стали покидать свои места и отходить в Чесменскую бухту.

Чесменская бухта, расположенная на малоазиатском берегу Хиосского пролива, представляла собой удобную естественную гавань. Высокие крутые берега закрывали ее от ветров, а батареи, расположенные при входе в бухту, служили сильной защитой со стороны моря. Командующий турецким флотом Ибрагим Хосамеддин рассчитывал, что русская эскадра не сможет атаковать его флот после ожесточенного сражения в Хиосском проливе и поэтому полностью положился на неприступность позиции у Чесмы, отвергнув предложения о выходе в море с целью дальнейшего отрыва от русской эскадры.

Между тем на русской эскадре вечером 24 июня, сразу же после отступления противника в Чесменскую бухту, собрался военный совет, на котором были обсуждены итоги дневного боя и принят план дальнейших действий. Наблюдение за расположением и состоянием неприятельского флота,, укрывшегося в Чесме, явно показывало, что он сильно поврежден, деморализован, а корабли очень сильно скучены. «В бухте они, — писал С. П. Хметевский о турецких кораблях, — так затеснились, что друг друга давили». На военном совете было решено не давать врагу передышки и атаковать его непосредственно в Чесменской бухте.

Русская эскадра расположилась перед бухтой, заблокировав в ней весь неприятельский флот. Бомбардирский корабль «Гром» был выдвинут вперед от линии русских кораблей и начал обстрел бухты с дальней дистанции. Бригадиру морской артиллерии И. А. Ганнибалу была поручена подготовка брандеров для атаки неприятеля.

На следующий день брандеры были подготовлены; их снарядили из небольших парусных шхун, наполненных порохом и смолой; в команды назначили матросов, добровольно вызвавшихся на трудное и опасное дело. По эскадре был отдан боевой приказ. В нем требовалось: «Около полуночи подойти к турецкому флоту в таком расстоянии, чтобы выстрелы могли быть действительны не только с нижнего дека, но и с верхнего». Из-за узкого входа в бухту для атаки неприятельского флота предназначалась не вся русская эскадра, а отряд из четырех линейных кораблей и двух фрегатов.

Турецкое командование непрерывно усиливало защиту Чесменской бухты. На береговые батареи, расположенные у входа, с кораблей свозились орудия. Неприятельская артиллерия вела обстрел русской эскадры. Но подготовка русских кораблей к атаке не ослабевала. К вечеру 25 июня командиры кораблей доложили о готовности к бою.

Около полуночи на флагштоке линейного корабля «Ростислав» мелькнули три фонаря; это был сигнал приготовиться к атаке. Линейные корабли «Европа», «Не тронь меня», «Ростислав», «Саратов», бомбардирский корабль «Гром», фрегаты «Африка» и «Надежда» с четырьмя брандерами при легком северном ветре стали сниматься с якоря. В полночь они подошли к входу в бухту. Вначале их подход оставался незамеченным для противника, однако при приближении к береговым батареям турки обнаружили их. На вражеских батареях и кораблях прозвучал сигнал боевой тревоги.

Русские корабли под жестоким обстрелом неприятеля шли вперед. Впереди находился линейный корабль «Европа» под командованием Клокачева; он уверенно двигался навстречу огненной лавине неприятельских снарядов, миновал береговые батареи, приблизился к входу в Чесменскую бухту и вступил в бой с неприятельским флотом.

Вслед за «Европой» к Чесменской бухте прорвались корабли «Ростислав», «Не тронь меня», «Саратов» и также начали обстрел неприятельского флота; фрегаты «Африка» и «Надежда» расположились у входа в бухту и стали действовать по береговым батареям. «С большим воодушевлением, — писал участник сражения, — шли наши суда в гавань навстречу целому морю огня с неприятельских судов и батарей, Став на якорь, они взяли на прицел самые крупные из неприятельских кораблей, и их ядра, как дождь, стали барабанить по турецким судам, а бомбы летали по воздуху как сказочные метеоры».

Разгорелся ночной бой. На расстоянии всего 200 метров от вражеской эскадры русские корабли вели беспрерывную канонаду. Вскоре на одном турецком корабле в середине неприятельского флота загорелся грот-марсель, огонь пошел кверху по мачтам и реям: весь корабль занялся пламенем и взлетел на воздух. Его горевшие обломки «неслись в воздухе с огнем и падали на стесненно стоявшие прочие неприятельские корабли». Почти в ту же минуту загорелись еще два корабля, после чего «в ужаснейшем смятении один от другого все прочие объяты были пламенем»

Около двух часов ночи, когда взорвалось два неприятельских корабля, наступил момент для атаки брандеров. Бригадир Грейг с линейного корабля «Ростислав» дал ракету. Брандеры устремились вперед. Стрельба с русских кораблей временно затихла. Когда Ибрагим Хосамеддин заметил приближение небольших судов со стороны русских кораблей, он предположил, что это дезертиры, пытающиеся перейти на его сторону. Но вскоре турецкие военачальники поняли опасность; по брандерам был открыт сильный огонь, а наперехват им направились турецкие галеры.

Первые три брандера не достигли поставленной цели. Один из них был перехвачен турецкими галерами, другой сел на мель, третий был преждевременно пущен по ветру. Только экипаж под командованием лейтенанта Дмитрия Ильина блестяще выполнил боевое задание.

Под огнем сотен неприятельских орудий брандер Ильина пересек бухту, подошел к турецкому флоту и сблизился с большим 84-пушечным линейным кораблем. Ильин зажег фитиль и, пересев в шлюпку со своей командой, направил горящий брандер к борту неприятельского корабля. Отойдя от него на небольшое расстояние, он приказал гребцам остановиться, чтобы убедиться в успешности атаки. Только после того, как был замечен огромный пожар на неприятельском корабле, подожженном брандером, Ильин возвратился к своей эскадре.

Успешная атака Ильина усилила поражение неприятеля. От горящих обломков взорванных судов турецкие корабли загорались один за другим. Взлетели на воздух корабли Патрон-бея и Сафер-бея, вслед за ними последовали взрывы других судов. Вся Чесменская бухта была озарена пламенем.

Когда рассвело, с русской эскадры направился отряд баркасов и шлюпок, чтобы, «ежели возможно, вывести из залива несколько кораблей и других судов». Одна из шлюпок приблизилась к турецкому линейному кораблю «Родос». Матросы взобрались на палубу вражеского корабля и стали выводить его из огненного океана. В другой стороне бухты матросы овладели пятью турецкими галерами.

Утром 26 июня в Чесменской бухте взорвался последний турецкий корабль. Экипажи неприятельского флота и гарнизон приморской крепости оставили Чесму и бежали в Смирну.

Русский флот одержал полную победу. В результате сражения неприятель потерял все корабли, находившиеся в составе его эскадры. После сражения адмирал Спиридов писал: «Честь всероссийскому флоту! С 25-го на 26-е неприятельский военный турецкий флот атаковали, разбили, разломали, сожгли, на небо пустили, потопили, в пепел "обратили... а сами стали быть во всем Архипелаге господствующими».

В честь одержанной победы все моряки русской эскадры были награждены медалью с краткой, но многозначительной надписью: «БЫЛ».

Многие участники сражения были представлены к боевым наградам: капитан 1-го ранга Ф. А. Клокачев— «за храбрую атаку во время сожжения неприятельского флота», капитан-лейтенант П. Е. Карташев — «за отличную храбрость во время атаки, когда он, отправясь в середину зажженного неприятельского флота, взошел на корабль «Родос» с крайнею неустрашимостью и при взятии оного и выведения из порта мужественно поступал», капитан-лейтенант И. М. Перепечин — «за неустрашимое вытерпление от турецкого флота огня».

Выдающаяся победа при Чесме ярко показала возросший уровень русского военно-морского искусства. Победить сильного противника после тяжелого и длительного перехода вокруг Европы, на незнакомом театре военных действий, в отрыве от своих баз могли только моряки, в совершенстве овладевшие морским делом, умело владеющие оружием, способные мужественно вести напряженную борьбу на море, невзирая ни на какие трудности. Победоносный исход сражения явился результатом замечательного ратного подвига всех экипажей русских кораблей: они настойчиво осуществили поиск неприятеля, обнаружили его и нанесли сокрушительное поражение.

В Чесменском сражении проявился флотоводческий талант адмирала Г. А. Спиридова и высокое боевое мастерство командиров кораблей С. К. Грейга, Ф. А. Клокачева, С. П. Хметевского и др. Сторонник активной наступательной тактики, адмирал Спи-ридов правильно оценивал стратегическую и тактическую обстановку на каждом этапе боевой деятельности русской эскадры и разрабатывал боевые решения, в наилучшей степени обеспечивающие эффективное воздействие по противнику. Несмотря на численное превосходство сил неприятельского флота, Спиридов твердо и уверенно повел русские корабли в бой, обеспечил управление ими в ходе сражения и последовательное выполнение боевых задач по разгрому противника.

Такие характерные особенности тактического мастерства Спиридова, как нанесение сосредоточенного удара по вражескому флагманскому кораблю, использование артиллерии как главного оружия флота, непрерывность боевого воздействия по противнику от первого этапа сражения (в Хиосском проливе) до его окончательного завершения (в Чесменской бухте), явились наглядным примером его флотоводческого искусства. Особенностью этого сражения было также искусное сочетание всех способов морского боя: артиллерийских ударов, брандеров и абордажа. В течение всего пребывания на Средиземном море русские, моряки оказывали помощь национально-освободительной борьбе народов, порабощенных Османской империей. Совместно с греками, сирийцами, египтянами экипажи кораблей участвовали в осаде турецких крепостей и содействовали повстанческим отрядам в борьбе против турецких гарнизонов (…)

Порта была настолько ошеломлена разгромом своего флота, что стала считать весьма реальной угрозу самой столице Османской империи. Под руководством французских военных специалистов началось спешное укрепление Дарданелл.

Для наблюдения за русским флотом в Средиземное море двинулись военные корабли под флагами крупнейших морских держав. Первой прибыла французская эскадра, за ней —английская, голландская, датская...

Разгром турецкого флота при Чесме оказал сильное влияние на стратегическую обстановку. Значение этой выдающейся победы русского флота определялось прежде всего тем, что в военно-стратегическом плане она была связана с борьбой русской армии за выход к Черному морю».