«На что рассчитывал Шафиров, вступая в открытую схватку с всесильным Меншиковым? Быть может, Шафиров вынашивал дерзкую мысль свалить временщика, репутация которого в глазах царя много раз находилась под угрозой? Но дело могло обстоять и проще: Шафиров с годами утратил умение сдерживать свои страсти, разговаривать с обворожительной улыбкой и вовремя прикусить язык. Как бы там ни было, но свара возобновилась недели через две. У Шафирова было достаточно времени, чтобы поразмыслить о ее возможных последствиях, но он вновь дал волю языку, поддевая то одного, то другого противника. – Надобно слушать дела, – сказал обер прокурор, открывая заседание Сената. – Боже милостивый, мне тебя слушать! – воскликнул Шафиров. Какую то реплику подал Меншиков, но тут же получил недвусмысленный намек на собственные злоупотребления. – Я, – говорил Шафиров, – в подряде не бывал, и шпага с меня снята не была. Происшедшее в Сенате стало известно Петру, и Шафиров, и Скорняков Писарев отправили царю донесения с взаимными обвинениями. Петр, возвращавшийся из Каспийского похода, велит Сенату разобрать конфликт. Специально созданная комиссия, получившая название Высшего суда, начала следствие. Шафиров вскоре обнаружил, что дело его проиграно, и обратился к Петру с челобитной: «слезно прошу прощения и помилования в преступлении моем». Он признал, что нарушил закон и тем, что не вышел из зала заседаний Сената, и тем, что велел выдать брату повышенное жалованье. Суд вынес суровый приговор: казнить Шафирова. Судьи руководствовались упоминавшимся выше указом 17 апреля 1722 года, в котором царь называл законы «фортецией правды» и определял самую строгую меру наказания тем, кто толкует их «вкривь и вкось» и тасует их, подобно картам, «прибирая масть к масти». В морозное утро 15 февраля 1723 года Кремль был запружен толпами людей: москвичи пришли смотреть на казнь сенатора и вице канцлера Шафирова – к эшафоту на простых санях привезли осужденного, зачитали приговор суда. Очевидец записал: Шафиров «по русскому обычаю обратился лицом к церкви и несколько раз перекрестился, потом стал на колени и положил голову на плаху, но прислужники палача вытянули его ноги так, что ему пришлось лежать на своем толстом брюхе». Взвился топор, однако палач вонзил его в плаху. После этого секретарь Сената зачитал царский указ о замене смертной казни ссылкой в Сибирь. Ссылка в Сибирь была заменена ссылкой в Новгород, где Шафиров вместе с семьей должен был находиться под строгим караулом. Освобожден он был из ссылки уж после смерти Петра. Понесли наказания, правда легкие, и прочие сенаторы, поддерживавшие Шафирова: князья Голицын и Долгорукий. В ноябре 1723 года Петр издал еще один указ, определявший поведение сановников в Сенате: «Ежели кто из чинов сенатских такое упрямство учинит против указов, как Шафиров учинил в Сенате 31 октября 1722 года, такого, объявя в Сенате, арестовать».
